Каталог статей

Германия. Данцигский коридор. Ранение

Sat, 07 May 2011 12:03:18 GMT

Полевой госпиталь разместился в бараках бывшего концлагеря. В этих бараках я 1,5 месяца находился на лечении. В госпитале мы организовали хор. Около барака была просторная веранда, там мы и собирались на спевки. Давали концерты для медперсонала, раненных и для тех, кто готовился на выписку. Как только наступал вечер, собирались все кто мог ходить и мы по просьбам зрителей исполняли популярные песни. После лечения в госпитале, я был направлен обратно в свою дивизию, в свой полк. Мы в то время двигались по Данцигскому коридору в направлении на Кеницберг. В течении нескольких дней мы подошли к Кеницбергу. Город был сильно укреплен. Наша артиллерия работала по укреплениям беспрестанно. В течении трех дней мы медленно продвигались к городу и уже видели его дома. Но в это время нас сняли с этого направления и направили на Данциг, где мы продолжали наступление. В ходе боев вышли на побережье Баренцева моря и почти без боя заняли большой город Бартенштейн. Но он не оказался нашей легкой добычей, так как немцы начали большое встречное наступление и город нам пришлось оставить. Вскоре наши части опять перешли в наступление и вновь двинулись, с боями, в направлении на Данциг. На подходе к Данцигу, когда он был уже виден, передвигались колонной и тут я встретил знакомого командира санитарной роты – капитана Шитова. Мы вместе с командиром стрелкового взвода заскочили в медсанбат. Я сказал ему, что там мой друг. Поздоровались , мой друг дал нам по сто грамм за встречу, много было нельзя – предстоял бой. Он велел нам, если ранят - приходите сюда, здесь разворачиваю мед. роту. Отошли приблизительно с километр, смотрим на встречу бегут наши солдаты. Командир батальона спросил в чем дело? Они ответили, что форсировали речку и организовали плацдарм перед Данцигом, а немцы начали наступление и выбили нас. Мы отступаем. Наш батальон развернулся в боевой порядок. Появились немецкие цепи, которые двигались в нашу сторону. Они двигались нагло, мы стали вести огонь из пулеметов и автоматов.

Польша. Острава Мазовецька. Кёнигсберг

Sat, 07 May 2011 12:02:34 GMT

Полк продолжил движение вперед и через двое суток мы вышли не границу с Польшей. Граница не была обозначена. Мы обнаружили срубленные пограничные столбы, со времен начала войны. На границе устроили импровизированное прощание с Родиной, говорили кто как мог- «Прощай Родина!» и т.д. Попрощались с Родиной и вступили на территорию Польши. Направление в Польше было на Остров Мозоветский. Это был город, районный центр. Мы вступили в бой с противником и пройдя 20 километров заняли оборону у ручья. Немцы то же заняли оборону. Командование подтянуло артиллерию и минометы, открыли огонь по передовой немцев. После артподготовки, мы перешли в атаку. Во время атаки успел пробежать метров 200 и почувствовал удар в левую ногу. Я упал и залез в воронку Это было мое четвертое ранение. Ранение оказалось не тяжелым. Во время боя немцев оттеснили и когда бой поутих, я выбрался наружу. При помощи командира соседнего взвода Лупинова ,который был контужен в этом бою, мы пошли в сторону медсанбата.

Барановичи. Граница

Sat, 07 May 2011 12:00:19 GMT

Мы подошли к городу Барановичи. На подступах мы встретили отдельные очаги сопротивления, но они были не организованными. У немцев не было техники и артиллерии, все это было частично отведено или просто брошено. Отдельные очереди из автоматов или пулеметов- вот что единственное, могли немцы противопоставить нашему наступлению. Когда мы вошли, в городе было тихо. Занялись привычной работой по зачистке города, собирая оставшихся немцев, которые сдавались целый день. Вечером нас вывели из города и разместили на высотах, которые были недалеко от него. Это был своевременный шаг, потому что почти всю ночь город бомбила немецкая авиация. Из города доносился звон разбитого стекла, там были стекольные заводы. В течении ночи на нас не упала ни одна бомба. Стало светать и мы колонной двинулись дальше. Немцы отступили далеко, о чем доложила наша разведка. Был сделан большой прорыв, окружены были 15 дивизий. Тем ни менее, пройдя всего пару километров от Барановичей, со стороны одной из сопок- высот по нам вдруг открыли огонь. Пришлось развернуться в цепь и залечь. Пытались окопаться, начали вести встречный огонь в ответ на пулеметные очереди, скорее всего били по нам из пулеметов НГ-34. У них не было станковых пулеметов, как у нас «Максим». После интенсивной перестрелки, стрельба прекратилась. В это время подошел дивизион «Катюш». Вышел подполковник, спросил что происходит, в чем дело. Ему сообщили, что вот в том направлении с сопки кто-то открыл огонь.

Пока мы не стали наступать, это могло привести к ненужным потерям. Командир дивизии сказал: «Сейчас сделаем» и дал команду командиру одной из «Катюш». Они как говорится «сыграли» по сопке и там буквально земля слилась с небом. Мы же с криком «Ура!» ворвались на сопку. Там оказались одиночные окопы. Немцы без единого выстрела сдались и у нас потерь небыло. Подошли переводчики и стали допрашивать пленных. Немецкий офицер объяснил, что среди немцев была часть «власовцев». Когда немцы хотели сдаться, «власовцы» не дали и даже начали стрелять по ним. Построили пленных. Командир дал команду: «Власовцы, выйти из строя!». Их сразу отвели в сторону и без суда расстреляли на месте, как предателей. Немцев построили в колонну и отправили в пункт военнопленных.

Бобруйск. Березина

Sat, 07 May 2011 11:54:14 GMT

Наши части подошли к реке Березина в районе г.Бобруйск. Бобруйск находился на возвышенности, где-то в 800 метрах от реки. С утра, когда мы еще стояли на нашем берегу, над Бобруйском самолет сделал замкнутый круг, показывая, что Бобруйская группировка окружена. Через реку был мост, но хорошо, что не успели на него вступить. Буквально перед нашим носом, мощным взрывом мост был полностью разнесен.Выбора не оставалось и мы стали сходу форсировать реку на понтоне. Со мной переправлялся пулуметно-автоматный взвод. Благополучно пережили неприятные минуты, когда перемещались по воде и были как на ладони открыты для обстрела. Правда было несколько взрывов, но явно не прицельных, в итоге переправились без потерь. Оказавшись на другом берегу убедились, что все чисто, но со стороны Бобруйска наблюдалось странное движение каких –то людей. Нестройной группой двигались немцы, кто в форме, кто в нижнем белье, среди них было много раненых. К нам подошли сдаваться несколько сот безоружных немцев, вид у вояк был весьма плачевный. Пришлось связываться с командованием и сообщать о пришедших «гостях». Поступило указание - срочно организовать переправу, при этом, на ряду с нашими бойцами, задействовать трудоспособных пленных. Вход пошло все , что подвернулось. Собрали веревки, тросы, по берегу стащили все что могло плыть – катера, баржи, лодки и т.д. Благо, что немцы отступая успели переправиться и бросить на берегу множество плавсредств. Стали переправлять все это на наш берег, где загружали техникой и нашими войсками. Груженные плавсредства, не без помощи пленных, на веревках, как паромы перетаскивали на берег Бобруйска. Потребовалось несколько часов, для переброски наших частей через этот пятидесяти метровый водный рубеж. После форсирования реки, сдавшихся немцев отправили в пункт сбора, который организовали при наступлении. Мы же двинулись в боевом порядку в сторону Бобруйска.

Немцы уже знали, что они окружены и те кто остался сдавались в плен. Часть остальных успела выдвинуться в сторону Минска, где так же были окружены войсками 2-го и 3 –го Белорусских фронтов. Мы занимались зачисткой в Бобруйске и организацией сдачи в плен. Немцы сдавались в плен целыми подразделениями, иногда с оружием, но с белыми флагами. В городе мы начали проводить рейды, при которых из подвалов и домов так же выходили немцы и продолжали сдаваться целыми группами. Они кричали: «Гитлер капут!» и это было самое главное. Боев в Бобруйске не было. На одной из улиц возвышались 3-х,4-х,5-ти этажные дома, это была центральная улица. На одном из этих домов висел плакат, на котором было написано большими буквами - « Долой социализм, долой коммунизм!». Я взялся сбросить эту вывеску с дома. Забрался на чердак и через слуховое окно вылез на крышу. Добрался до плаката и ногами стал сбрасывать его на землю. Зайдя обратно на чердак, я неожиданно там заблудился и не сразу смог найти выход. Даже при этом струхнул, а вдруг наткнусь на прячущихся на чердаке немцев. В течении двух дней мы занимались зачисткой от немцев Бобруйска. Отступление немцев шло от Жлобино на Рогачево. Когда полк выступал в район Рогачева, от общей части у нас отстала 1-ая рота. По ходу движения в темное время к нам подошло какое-то подразделение, замполит полка окликнул: « Это первая рота ?». В ответ раздались выстрелы, но быстро прекратились и вышедшие на нас немцы организованно сдались в плен. В дальнейшем, двигаясь на Барановичи, особого сопротивления мы не встречали. Днем шли в боевом порядке, а ночью останавливались на ночлег. Так прошли не менее 100-120 км. от Бобруйска до Барановичей.

Белоруссия. Друть

Sat, 07 May 2011 11:53:54 GMT

Заранее мы подтащили лодку и спрятали ее в камышах недалеко от реки. Наши минеры разминировали проходы в немецких и наших минных заграждениях. Ночью без шума я с группой разведчиков, состоящей из двенадцати человек, незаметно погрузились в лодку, и приготовились к переправе. И тут рядовой Филин прошептал мне на ухо « Лейтенант, немцы!». И точно, по берегу шли немцы с собаками, мы поняли, пройти не сможем, просто без пользы погибнем. Я решил перенести рейд на завтра в ночь.

Пришлось вернуться, и доложить командиру полка, обо всем случившемся. Уже начинало светать. Командир, накричал на меня, а напоследок сказал.

-Марш, вперед! И без «языка» можешь не возвращаться!

Пришлось все начинать сначала, я как мог, объяснил ребятам необходимость такого шага. Светало, а мы практически на глазах у немцев крадучись уселись в лодку, переплыли реку, прижимаясь к дну, и стали медленно ползти по крутому откосу к немецким траншеям, сжимая оружие, готовые в любой момент, открыть огонь и как можно дороже отдать свои жизни. Враг молчал, даже тогда, когда мы, перевалившись через край немецкой траншеи, очутились в ней, немцев в траншеи не было, Около землянки, мы увидели умывальник, а в тазике под умывальником еще оставалась пена от мыла, и зола в печке была теплой. Немцы были недалеко. Я дал команду разведчикам проверить траншеи и ходы сообщений по всем направлениям и осмотреться. Через пару минут они доложили, что траншеи пусты, немцев нет. Мы в растерянности осматривались, не понимая, что происходит, готовые ко всему, напряжение росло. И тут, Демкин тихо зашептал мне на ухо.

- Лейтенант, смотри! Там у церкви немец!

В расположении немецкой обороны находились развалины небольшой церквушки, и туда заскочил немец. Даю команду группе захвата брать « языка », а сам с группой прикрытия занимаем позицию по обеспечению операции. Четыре человека во главе с Демкиным в считанные минуты без единого шороха справились с заданием, и притащили немца к землянке. Пока мы волокли немца к лодке, под прикрытием наших ребят, он очнулся, и зашептал « Их чех! Их чех!..». Мы заткнули ему рот, погрузили в лодку, я дал команду отходим. Через полчаса мы без единого выстрела и шума переправились через реку, и были на своей территории, а еще через полчаса докладывали довольному командиру полка, об успешно выполненном задании. Сразу начался допрос пленного. Оказалось, что мы взяли ефрейтора чеха. Он один остался в передовых немецких окопах на этом участке, и был наблюдателем, а в развалинах церкви находился НП. А остальные немцы, со дня на день ожидавшие нашего наступления, часто днем отходили во второй эшелон, чтобы избежать потерь при нашей артиллерийской подготовке, в окопах оставались только наблюдатели. Зато ночью немцы были очень бдительны. После допроса пленного, мы поняли, почему так странно на этот раз проходил наш рейд по захвату « языка ». Пленного немца немедленно отправили в штаб дивизии. После благодарности командира полка разведчики тепло со мной попрощались и ушли отдыхать. Я отправился к себе в пулеметный взвод, только отдыха не получилось.

Придя в расположение своего пулеметного взвода, я хотел прилечь отдохнуть, но менее чем через час началась наша артиллерийская подготовка, а нас подняли в наступление. В течение часа наша артиллерия била по расположению врага в основном по укреплениям второго эшелона и по его тылам. Мы приготовились к форсированию реки. Вспомнилось поведение фашистов перед нашим наступлением, они чувствовали свои преимущества, это и высокий берег с их стороны, и мощную глубокую оборону, они самоуверенно забрасывали нас листовками с самолетов. В листовках они хвастались своей непробиваемой обороной и нагло сообщали.

- Если бы вы смогли форсировать Друть, то получили бы ключи от Берлина!

После мощной артиллерийской подготовки, наши войска двинулись вперед, Реку мы форсировали сходу, и почти без потерь, немецкие передовые окопы были практически пусты. Я второй раз за этот день переправлялся через реку, с боевой задачей. Первый раз с раз с разведчиками, а второй с пулеметчиками, и оба раза без потерь. Мы двигались вперед, преследуя врага, видя разбитую нашей артиллерией немецкую технику и разрушенные укрепления.

Россия. Новозыбков

Sat, 07 May 2011 11:53:37 GMT

После Семеновки, наш полк вместе со всей 399 дивизией принял участие в освобождении города Новозыбков. Наш полк с боями двигался южнее города и непосредственного участия в освобождении Новозыбкова не принимал. Город наша дивизия освободила ценой не малых потерь, в дальнейшем за эту операцию она получила гордое звание 399 Новозыбковская, ордена Суворова стрелковая дивизия. После освобождения Новозыбкова дивизия в составе 2-го Белорусского фронта перешла в наступление в направлении Белорусских городов Рогачев и Жлобин и с боями заняла плацдарм в излучине реки Друть. Наш полк закрепился на участке реки в болотистой низине, вражеский берег был намного выше нашего, а наша задача состояла в том, чтобы форсировать реку Друть, захватить плацдарм на вражеском берегу и развивая наступление, окружить и уничтожить вражескую группировку в районе города Бобруйска. В то время я был переведен из взвода разведки, и назначен командиром пулеметного взвода. Но не прошло и месяца, как меня взывает командир полка. Я зашел в штабную землянку, доложил, осмотрелся и увидел, что за столом вместе с командиром полка сидит командир дивизии Казакевич, а на столе стоит бутылка Московской водки и закуска. Я немного растерялся, но командир полка на удивление радушно пригласил меня к столу, налил водки и мы выпили. Я ждал, понимая, что меня вызвали не ради этого. Так оно и было. Мне объяснили, что на нашем участке фронта, необходимо срочно взять « языка ». Я доложил, что его же приказом переведен, и в настоящее время не являюсь командиром взвода разведки, на что он просто махнул рукой, а командир дивизии просто сказал.

- Возьмешь « языка » быстро, получишь отпуск. Сколько времени тебе надо на подготовку, и чем еще тебе надо помочь.

Я объяснил, что действовать будем силами взвода, а на подготовку операции необходима неделя. В общем, мне дали трое суток, и строго предупредили, не днем позже.

Мы вместе с разведчиками нашего взвода, начали подготовку к рейду в расположение немецких передовых окопов. Я с группой бойцов вел наблюдение за противником, подобравшись к берегу Друти как можно ближе, а в это время наши умельцы из найденного старого, большого баркаса, по моему приказу, делали пятиметровую плоскодонную лодку.

Наш берег, в отличие от немецкого берега, крутого и высокого, был пологой заросшей травой, камышом и кустарником болотистой равниной. Мы подобрали место в немецкой обороне, где они ожидали нашего нападения всего меньше, по долгим наблюдениям, это был довольно крутой подъем к их блиндажу, и их охранения на этом участке не было. Наконец подготовка была закончена, лодка готова, люди получили инструкции и все необходимое, для захвата «языка». Пошли третьи сутки, операцию решили провести глубокой ночью.

Сумская область. Офицер связи

Sat, 07 May 2011 11:52:52 GMT

После лечения в госпитале, меня, наконец, выпустили из душных стен и вручили документы с предписанием на дальнейшую службу в 399-ю дивизию, которая формировалась в районе границы Сумской области. Дивизия входила в состав 48-ой армии генерала ______. Без сожаления простившись с госпиталем, я вышел на дорогу и вскоре вскочил в кузов попутной машины. Там уже сидел подполковник, с которым мы сразу познакомились и разговорились о службе. Он почему-то поинтересовался не пулеметчик, ли я и получив положительный ответ, стал очень настойчиво уговаривать поехать с ним. Как он объяснял, ему позарез были нужны пулеметчики, а все дела по переводу обещал уладить сам. Но я наотрез отказался и решил ,что лучше не испытывать судьбу и следовать согласно полученному предписанию. За разговорами дорога оказалась не долгой, и я вскоре прибыл на новое место службы – в расположение 399-ой стрелковой дивизии генерал-майора Казакевича в (1343) стрелковый полк.

Дивизия действительно расположилась близко к Сумской области в замечательной местности. Мы, с прибывшим со мной лейтенантом по фамилии Бломберг, пользовались затянувшимся назначением и прекрасно отдыхали, попросту говоря, бездельничали. Прервал эту идиллию неприятный случай. В один из дней, мы как всегда мирно валялись в землянке и разговаривали между собой. Тема видимо была весьма интересной, и мы даже не обратили внимания на вошедшего в землянку офицера. И тут вдруг слышим под ухом его команду: «Встать, смирно!». Оказалось, это был командир полка. Он вывел нас из землянки и стал обращаться с нами буквально как с новобранцами – командовал поочередно: «Встать! Смирно! Лечь!». Мы с Бломбергом, боевые офицеры, имеющие за своими плечами ранения, награды, прошедшие два боевых года нелегкой войны, переглянулись, как бы советуясь выполнять команды или нет. Но когда прозвучала очередная команда: «Лечь, ползком по-пластунски!» стало ясно, что издевательства так просто не прекратятся. И тут вдруг Бломберг, с криком: « Я тебе покажу по-пластунски!!!», - кинулся в землянку и через мгновение выскочил с гранатой в руке. Он вырвал чеку и красноречиво размахнулся гранатой над головой. Реакция командира полка была такой же мгновенной, как и возникшее нападение на него – он ни слова не говоря, бросился бежать и скрылся в штабной землянке. Я с удивлением смотрел на Бломберга. Он не стал вставлять чеку, рискуя при этом взорвать гранату, а осмотревшись, бросил ее в дальний окоп. При этом мы дружно (теперь уже без команды) залегли, и прозвучал взрыв, который завершил возникший инцидент. Как мы потом узнали, полковник только что прибыл на передовую из Академии и скорее всего этот случай для него был первым «боевым крещением». Неизвестно, что послужило тогда причиной плохого настроения и недостойного поведения командира полка? Он все же сумел правильно оценить событие, и последствий не последовало, если не считать того, что буквально через день мы получили свои назначения.

Саратов. Госпиталь. Красноармейск. Энгельсское военное училище

Thu, 05 May 2011 23:18:37 GMT

Наш состав прибыл в город Саратов днем, здесь нас разгрузили и развезли по госпиталям. Меня в сопровождении двух санитаров погрузили на машину и отвезли в военный госпиталь. Мы несколько суток не мылись, грязные и закопченные мы поступали в госпиталь прямо из теплушек. Здесь нас отмывали, приводили в порядок, перевязывали и по необходимости делали операции. Мне вынули осколок из ноги, а вот из руки осколок вышел сам, через много лет. Я мылся в ванной, спустя два десятка лет после войны, когда резкая боль в предплечье заставила меня позвать жену. Она помогла мне извлечь из тела металлический осколок длиной около двух сантиметров. Эхо войны докатилось до меня много лет спустя. А там - в далеком 42-ом, после операции, началось мое лечение и восстановление, как говориться возвращение в строй. Два месяца я пролежал в госпитале, хороший уход и отличное питание и лечение сделали свое дело. Уже через месяц я мог ходить, а через два медицинской комиссией был направлен в училище, которое находилось в городе Красноармейск, не далеко от города Энгельс – столицы бывшей Немецкой автономной республики, Наше училище носило имя Энгельса, одного из вождей мирового пролетариата. Меня направили туда как фронтовика, в свое время закончившего снайперские курсы, на повышение квалификации и получение офицерского звания. Занятия проходили по ускоренной программе. Училище готовило офицеров - командиров стрелковых подразделений.

Эльтон-Баскунчак. Бомбёжка

Thu, 05 May 2011 23:15:44 GMT

Прошло несколько суток, наш эшелон находился, где то между станциями Эльтон и Баскунчак. Утром, мы остановились, где то недалеко от небольшой станции, скорее всего это была станция Сайхин, небольшой поселок расположенный недалеко от соляного озера. Здесь мы стояли несколько часов. Ближе к обеду я задремал и тут я услышал крики:

-«…не бегай! Не бегай…»

Все, кто был в вагоне, кинулись к окнам. Мы увидели страшную картину. От эшелона бежали легко раненные бойцы и медперсонал. Я поглядел вверх, куда смотрели все убегающие, и увидел немецкие самолеты. Мы насчитали около полутора десятков, идущих строем самолетов врага. Люди, отбежавшие от эшелона метров на пятьдесят, остановились. Немецкие самолеты прошли мимо, убегавшие бросились обратно к поезду, помогать эвакуировать, оставшихся раненных товарищей. Через некоторое время немцы вернулись, и вновь крики и бегущие от эшелона люди. Фашисты пикировали на наш санитарный эшелон, не смотря на то, что не было встречного огня и на крышах вагонов они отчетливо видели красные кресты. Началась бомбежка. Как я потом узнал, первыми бомбами был подожжен и уничтожен второй вагон нашего состава, эшелон не мог двинуться с места, и стал легкой мишенью для фашистских летчиков. Они планомерно один за другим пикировали на беззащитный санитарный поезд, сбрасывая свой смертоносный груз и поливая свинцом бегущих и ползущих от горящего эшелона людей из пулеметов. От взрывов все лежащие попадали с полк, я тоже упал, сильно ударившись о пол. Сверху, кто-то придавил меня всей тяжестью своего тела, рядом стонал, лежавший возле меня матрос. Слышались крики:

-«…помогите!.. Вагон горит! Спасайтесь! Все из вагона!..»

Теряя сознание, я полз к выходу, но огонь и дым преградили мне дорогу, с большим трудом развернувшись, превозмогая страшную боль, я пополз, в другую сторону. Я не знаю, как дополз до дверей вагона. Из последних сил, преодолев площадку тамбура, я свалился по ступенькам вниз головой, и забился под вагон за колеса поезда. Передо мной открылась страшная картина, такого я не видел даже на передовой в Сталинграде. Бомбы рвались вокруг, пули разрывали землю, кругом свистели осколки. Гул пикирующих вражеских самолетов, грохот взрывов, свист пуль, заглушали крики и стоны людей. Это был кромешный ад. Я лежал за колесами, прижимаясь к шпалам, прекрасно понимая всю тяжесть своего положения. Не знаю, как долго я лежал под вагоном, мне казалось, что этому не будет конца. Вагон наш горел, сверху шел нестерпимый жар, я уже готов был покинуть свое укрытие, выбор был невелик , либо погибнуть под пулями и взрывами бомб, либо заживо сгореть под горящим вагоном. Но мне чудом повезло, бомбежка прекратилась. Я выкатился из-под полыхающего вагона, и как мог дальше отполз от него, кругом лежали погибшие и раненные, слышались крики и стоны. Среди них метались немногие уцелевшие врачи и медсестры, оказывая первую помощь пострадавшим. Через некоторое время в воздухе, появился наш самолет. Это был «У-2», он очень низко пролетел над нами несколько раз, изучая обстановку, покачал крыльями и улетел. К нам подбегали местные жители, в основном женщины, старики и дети, помогая, оставшимся в живых. Через пару часов подошел поезд, на котором прибыл медперсонал, трактора и команда по ремонту железнодорожных путей. Первым делом, они помогли раненным, перенесли погибших, расчистили и восстановили пути, растащив сгоревшие вагоны при помощи тракторов. С болю в сердце , мы смотрели как из вагонов доставали обгоревшие трупы наших товарищей. Многие врачи, медсестры и санитары с нашего эшелона погибли. В живых нас осталось не более пятисот человек , половина из них были ранены повторно. Прибывшие с поездом немногочисленные медработники и местные жители распределили пострадавших по домам, где оказывали им посильную медицинскую помощь, кормили и ухаживали за нами. Я попал в дом к двум пожилым супругам, они ухаживали за мной, как за родным сыном, им помогали соседи и санитарка, которая приходила делать мне перевязки. Трое суток мы находились здесь, пока не пришел поезд, состоящий из семи вагонов- теплушек, для перевозки оставшихся после бомбежки. Нас погрузили в вагоны и повезли в Саратов. Разве могли мы подумать, что за сотни километров от фронта смерть заберет сотни наших товарищей, чудом выживших в Сталинграде.

Ленинск. Санитарный поезд

Thu, 05 May 2011 23:13:37 GMT

Переправа через Волгу была спокойно, нас быстро погрузили на подошедшую баржу. Во время переправы через Волгу, раненные лежали и сидели на палубе баржи, и с тревогой смотрели на горизонт, опасаясь налета немецкой авиации. Но небо было чистым от вражеских самолетов. Когда баржу пришвартовали к причалу, раненным бойцам помогли очень быстро выбраться на берег, пересесть на подготовленные подводы и направили их прямо в Ленинск. Там нас рассортировали, как смогли, помыли , привели в порядок, перевязали и подготовили к погрузке в санитарный эшелон, который в тот же день поступил на станцию. Это был совсем новенький, пахнущий свежей краской состав. Вагоны были оборудованы трех ярусными полками, на нижних полках располагались тяжело раненные бойцы. В их числе был я. Полностью укомплектованный медицинский персонал быстро подготовил нас к транспортировке, профессионально распределив раненных бойцов. В поезде было очень чисто и уютно, но непривычно тихо после стольких дней тяжелой, окопной жизни на передовой, под постоянными разрывами мин, гранат и свистом пуль. Нас еще раз перевязали, привели в порядок и переодели в чистое белье. Все вокруг от посуды до постельного белья было новеньким, даже матрасы и занавески на окнах. Мы знали, что в поезд нас погрузили 1200 человек, раненных. Спустя сутки мы уже ехали, оставив позади пылающий, но не покоренный фашистами город Сталинград. В поезде началась спокойная размеренная жизнь, врачи делали операции и перевязки, проводили необходимое лечение. За несколько дней такой тихой госпитальной жизни в санитарном поезде мы успокоились, привыкли к тишине и ожидали прибытия в госпиталь города Саратова, все дальше уезжая от войны, под равномерный стук колес.